Читать книгу - "Лис Улисс и потерянный город [= Лис Улисс и край света ] - Фред Адра"

Евгений писал семнадцатую главу своего романа, в которой важная роль отводилась возлюбленной пингвина, отвергшей его: волчице Барбаре. Не дописав главу, Евгений остановился[3]. Писать о Барбаре оказалось тяжелее, чем он ожидал. Каждое выведенное на бумаге слово отзывалось тупой сердечной болью. Где же ему отыскать лекарство от этого недуга? Говорят, работа помогает…

Евгений вновь склонился над тетрадью, взгляд его упал на начало главы, и пингвин внезапно понял, чего не хватает его книге. Странно, как он раньше не додумался? Конечно же, ему следует снабдить каждую главу эпиграфом! Это придаст его труду значимость, поставит его в один ряд с великими зверями, которых он будет цитировать. Эпиграфы – они же как рама для картины.

Вот, например, для этой главы, которую он сейчас пишет… Каким замечательным высказыванием его украсить?

В порыве вдохновения Евгений написал первую цитату, пришедшую ему в голову:

ДОБРОЕ СЛОВО И КОШКЕ ПРИЯТНО

группа «Злые кошки»

Красота! Правда, непонятно, какое отношение эта фраза имеет к тому, о чем он пишет в главе. Точнее, понятно. Никакого. Но все равно смотрится замечательно. Жаль, что неуместно.

Евгений подумал о Константине и решил, что прибережет этот эпиграф для обещанной другу тридцать пятой главы. А сюда придумает что-нибудь другое. Ну, например, из Юка ван Грина. Любимый поэт уж точно не подведет!

А вот и цитата.

Я мыслю, следовательно, я существую.

А мог бы думать – и жить.

Юк ван Грин

Супер! Только, кажется, опять невпопад… А! Ну конечно! Это будет эпиграф ко всему роману!

Евгений перенес цитату в начало книги и какое-то время любовался результатом. Затем вернулся к семнадцатой главе и после тяжких размышлений подобрал эпиграф и к ней:

Опасайтесь подлинников!

Табличка у входа в Музей восковых фигур

Ну вот, теперь все замечательно. Евгений зажмурился и представил будущую обложку романа. На ней должен быть изображен он сам на фоне вечных льдов. Хотя нет, это ожидаемо и банально. Пускай лучше льды будут не вечные. Это придаст обложке дух неотвратимости. А вместо самого Евгения на фоне льдов должны быть все остальные персонажи книги. Это будет скромно и концептуально. А вверху – его имя. Или псевдоним. Чтобы никто сразу не догадался, что это тот самый Евгений, которому предстоит стать величайшим из пингвинов. Что-нибудь вроде Евген Пингвиний. Хотя нет, «Пингвиний» звучит не как имя, а как название химического элемента. Ни к чему это. Уж если Евгений что-то в жизни ненавидел по-настоящему, так это химию. И он имел на то все основания.

Химия была кошмаром его детства. Единственный из школьных предметов, который он, преуспевающий во всех остальных дисциплинах и имеющий освобождение от физкультуры, вообще не в состоянии был понять.

Но судьба уже тогда решила поиграть с бедным пингвином в свои жестокие игры. На контрольных Евгений списывал у отличников и поэтому тоже получал высокие оценки. К экзаменам он зубрил какую-нибудь одну тему, и неким мистическим образом ему всегда попадался билет именно по ней. Но проказница Фортуна на этом не остановилась. Когда стали отбирать учеников для районной Олимпиады по химии, руководство школы, конечно, вспомнило о способном пингвине. Ошарашенный Евгений, на найдя в себе сил удрать за границу, отправился на конкурс, где ему задали три вопроса по теории, и все три оказались именно теми, которые он в разное время вызубрил к трем различным контрольным! Евгений отбарабанил текст, казавшийся ему полной белибердой, от балды вписал ответы на задачки (они случайно оказались верными), получил максимальный балл и был отправлен на городскую Олимпиаду. Где произошло ровно то же самое!